Контакты
Главная / Справочник / История добычи демантоида на Урале

История добычи демантоида на Урале

Для самоцвета случай редкий: у уральского демантоида известна и дата первой находки, и фамилии людей, которые выясняли, что это за камень. Дальше история пошла неровно, со всплеском интереса, десятилетиями забвения и возвращением почти с нуля. Ниже по порядку, как камень нашли и опознали, когда добывали много, когда не добывали вовсе и что стало со старыми изделиями.

Находка 1868 года и первая путаница

К середине XIX века район Нижнего Тагила был обжитой горнозаводской территорией со своим укладом. Работали платиновые прииски, промывали пески, перебирали галю, и любой необычный камешек в лотке попадал на глаза людям, которые видели самоцветы каждый день. Зелёный гранат нашли без целенаправленных поисков, он лежал в тех же россыпях, что и платина. Чаще всего называют 1868 год и платиновые прииски у Нижнетагильского завода, хотя источники расходятся: в некоторых зелёные камешки, принимавшиеся за хризолит, упоминаются ещё в 1850-х годах.

У камня не было ни своего промысла, ни своих специалистов, первые кристаллы оказались побочной находкой при добыче совсем другого сырья. Платина приносила доход, самоцветы шли приработком, и серьёзного внимания находка поначалу не получила; интерес вспыхнул не на месте, а в кабинетах, когда образцы дошли до людей, умевших с ними работать. Нужно было время, чтобы зелёные зёрна перестали считать примесью.

Находка ещё не открытие. Зелёный прозрачный камень с сильным блеском сразу заподозрили в том, что он изумруд или хризолит, других зелёных самоцветов в обиходе почти не знали. Путаница была естественной, ведь зелень есть, прозрачность есть, блеск даже сильнее ожидаемого. Отличить помогали только измерения. Кстати, та же ошибка встречается и сегодня, только наоборот, зелёный камень охотнее называют демантоидом, чем хризолитом, и природа её прежняя: опознание по цвету вместо опознания по свойствам.

Имя Норденшёльда и определение Еремеева

Название предложил минералог Норденшёльд, выходец из шведской дворянской семьи в Финляндии; даты в источниках расходятся, а в печати слово закрепилось в 1878 году. Слово составлено так, чтобы в нём читалось сходство с алмазом, «демантоид» значит «подобный алмазу». Основанием послужили сильный блеск и цветные вспышки, то есть свойство, которое у этого минерала выражено сильнее, чем у знаменитого соседа. Коммерчески имя оказалось удачным, оно сразу обещает покупателю игру света и выделяет камень из массы зелёных самоцветов. По существу оно спорное, ведь сравнение с алмазом работает по одному параметру, а по твёрдости и характеру родства нет никакого. Заметим и порядок. Камень уже называли демантоидом, когда вопрос о его принадлежности оставался открытым. Сначала торговое имя, потом минералогия, рынок цветных камней воспроизводит это до сих пор.

Заметную роль в споре сыграл Пётр Еремеев: он исследовал образцы и определил их как гранат, а не берилл и не оливин. Окончательно состав подтвердил химический анализ горного инженера А. А. Лёша в 1879 году: известково-железистый гранат, то есть андрадит. Зелёный уральский камень получил своё место в минералогической системе, и это место объясняло остальное, то есть высокий блеск, отсутствие двоения граней, характер включений. Пока камень считали разновидностью изумруда, его цена и репутация зависели от чужой славы. Как только он оказался гранатом, пришлось объяснять, почему редкий гранат может стоить дороже привычных красных собратьев, и этот разговор идёт по сей день.

Полдневая, 1874 год

Перелом случился в 1874 году, когда у деревни Полдневая под Екатеринбургом нашли демантоиды (находку обычно приписывают Василию Калугину), а затем и коренное месторождение. Камень перестал быть случайностью в платиновых песках, появилось место, куда можно прийти именно за ним. Полдневские находки кормили рынок несколько десятилетий. Старые тагильские прииски сохранили значение исторического района, но основная масса материала пошла с нового места, и география промысла сместилась на юг, к верховьям Бобровки.

С этой точки история добычи делится надвое: до 1874 года шла речь о находках, после о промысле. Разница существенная, промысел требует людей, инструмента, сбыта и понимания, где искать, а находке нужна только удача.

Выставки, мода и работы Фаберже

Известность камню принесли два показа. Сибирско-Уральская выставка в Екатеринбурге в 1887 году, где материал увидели специалисты и торговцы, затем Всемирная выставка в Париже в 1889 году, после которой демантоид вошёл в европейскую моду. Сначала профессиональное признание, потом широкий спрос. Пока у камня нет внятного описания и имени, продавать его массово не выходит, покупателю нечего о нём рассказать.

Время Александра III стало для камня лучшим. Демантоиды носили на костюмированных балах, они шли в работу ювелирных домов, а за пределами страны их покупали именно как русский камень. Самый известный пример — пасхальное яйцо «Весенние цветы» Карла Фаберже 1899 года с демантоидами, оно хранится в Музее Фаберже в Петербурге. Камень дошёл до работ высшего уровня и не остался сырьём для недорогих вставок.

В массовых изделиях того времени демантоиды были в основном мелкими, их ставили группами, а огранка рассчитывалась не на максимальную игру, а на сохранение веса и на вид при свечном и ламповом освещении. Старые вставки поэтому глубже и темнее современных. Смотреть их по правилам сегодняшней огранки нельзя, нужна поправка на то, для какого света камень сделан, и она часто объясняет, почему он «не горит» на современной витрине.

Пик 1913 года и обрыв

Наибольший зафиксированный объём пришёлся на 1913 год: за год добыли 104 килограмма ювелирного сырья. Это исторический максимум уральского промысла, но читать его надо аккуратно. Сто килограммов сырья вовсе не сто килограммов камней в украшениях, сырьё проходит отбраковку и огранку, теряет в массе, и на выходе остаётся заметно меньше. По меркам самоцветного промысла цифра всё равно крупная, в тот год работало сразу несколько участков и был сбыт. Сегодня два действующих месторождения вместе со старателями дают, по оценке из прессы, не более сорока килограммов ювелирного сырья в год на всю страну. Лучший год дореволюционного промысла оказался щедрее целой нынешней отрасли.

После 1913 года промысел сошёл на нет. В советские десятилетия камень почти исчез с прилавков, промышленной добычи не было, и целое поколение покупателей внутри страны о демантоиде просто не слышало. Пропали не только поставки, но и навык опознания камня, и память о том, что он уральский. Этим держится живучая путаница с изумрудом в бытовых разговорах и готовность принять за демантоид любой зелёный гранат.

Старатели и промышленные участки

Исторический промысел был старательским по сути, люди работали по трещинам и гнёздам, промывали пески, перебирали отвалы и шли за камнем там, где он показался. Способ даёт результат при двух условиях, доступном приповерхностном материале и множестве рабочих рук, а в начале XX века оба выполнялись. Традиция не прервалась. На Урале самовольных старателей называют хитниками. Находки таких людей попадают в продажу без документов, и у покупателя тут своя проблема: материал приходит без истории. Камень может быть превосходным, но путь его начинается со слов продавца, и подтвердить участок нечем. Надбавку за конкретный прииск разумно платить только там, где происхождение чем-то подкреплено.

Возрождение началось в конце XX века: геологи переоткрыли старые проявления и нашли новые. Большинство точек разведано слабо, статуса месторождения у них нет, поэтому список действующих объектов остался коротким.

Полдневское месторождение разрабатывается с 2013 года, лицензия действует до 2038-го. Участок занимает около 40 гектаров в Полевском районе Свердловской области, в верховьях реки Бобровки, работы идут открытым способом с глубины до двадцати метров. Минерализация сидит в крутопадающих жилах в серпентинитах, камень держится гнёздами, и ровной сеткой, как песчаный карьер, такой участок не отработать.

Второй объект, Каркодинское месторождение в Челябинской области, связан с Каркодинским массивом. Первые камни там нашли в 1991 году, сегодня участок даёт и ювелирное, и коллекционное сырьё. Проявление и месторождение разные вещи, и запасы большинства точек района никогда не оценивались.

Крупные камни и судьба старых изделий

В истории промысла есть экземпляры, по которым судят о пределе возможного. Самые крупные уральские кристаллы весили 252,5 и 149 каратов, а огранённый «Демантоид Александрова» в 63,45 карата хранится в Музее истории камнерезного и ювелирного искусства. Современные рекорды скромнее: по данным Полдневского предприятия, крупнейший проданный им огранённый камень весил одиннадцать каратов, а камень почти в восемь каратов купила российская алмазодобывающая компания. Для сравнения, 252,5 и 149 карата весили необработанные кристаллы. Это не вырождение месторождений, крупные находки редки сами по себе и приходятся на годы большого объёма работ. Для покупателя числа служат ориентиром масштаба, и объявление, где камень неправдоподобного размера предлагается как рядовой товар, стоит читать спокойно и с недоверием.

Украшения с демантоидами рубежа веков сохранились в небольшом количестве, путь у них разный. Часть осталась в семьях и дошла до нынешних владельцев как наследство, часть разошлась по собраниям, часть разобрали, и камни ушли в новые изделия, потеряв связь со своим временем. Переделка главная причина, по которой старых вставок меньше, чем можно было бы ожидать. Вкусы менялись, оправы ломались, металл шёл в переплавку, камень переставляли в новое кольцо без фиксации истории. С исчезновением оправы исчезает и датировка. Тем, у кого есть старое украшение, имеет смысл описать и сфотографировать вещь как она есть до любых изменений: старая огранка, следы прежней закрепки и характер металла отличают историческую вставку от современной, и именно это исчезает при переделке в первую очередь.

За полтора века камень прошёл четыре состояния, от непонятной находки при платине, через модный экспортный самоцвет в работах первого уровня, многолетнее исчезновение из оборота и возвращение как редкость с историей. Раньше его продавали как красивую зелень с сильной игрой, сегодня как уральскую редкость, и надбавку платят за происхождение и за включения, которые у другого самоцвета считались бы дефектом. История месторождения при этом отдельно, а история конкретного экземпляра отдельно. Красивый рассказ о приисках XIX века не относится к камню, купленному вчера у перекупщика, и платить за рассказ как за провенанс не стоит.